К столетию цареубийства: портрет В. В. Шульгина – предателя царя, веры и Отечества

В связи со столетием ритуального убийства Святой Царской Семьи активизировались нападки на память Царственных мучеников. При этом «черные мифы» о святом императоре Николае II чаще всего представляют из себя перепевы старой клеветы. Печально, но из-за упавшего уровня образованности и духовного падения нашего общества немало людей верит покрытому нафталином столетней давности пропагандистскому хламу либералов и большевиков.

В частности, представители этих двух антирусских идеологий снова продвигают в СМИ сказки о том, что «бездарный царский режим», якобы, так надоел русскому обществу, что даже ярые монархисты восстали против него, и они даже стали чуть ли не решающей силой в свержении Государя. Как основной живой пример этому они приводят фигуру Василия Витальевича Шульгина (1878 – 1976) – известного политика и публициста, депутата Второй, Третьей и Четвертой Государственной Думы.  Неокоммунисты ныне нередко даже превозносят Шульгина, как «монархиста и русского патриота, принявшего советскую власть». Естественно, они предлагают и всем современным монархистам последовать его примеру, и, «осознав свои ошибки», начать поддерживать левые силы и левую идеологию. Некоторые левацкие публицисты даже заявляют, что именно свержение царя и потакание большевикам – это, мол, и есть достойный путь для всякого истинного монархиста и черносотенца.

Но все это ложь: «черносотенство» Шульгина, мягко говоря, преувеличено. Начнем с детства Шульгина, с периода, когда формировались его взгляды и идеалы. В результате ранней смерти родителей, травмировавшей его на всю жизнь, он с пяти лет остался сиротой. Мальчика воспитывал Дмитрий Иванович Пихно – его отчим. Это был крупный чиновник-экономист, впоследствии дослужившийся до члена Государственного Совета. С отчимом у Шульгина сложились тёплые, дружеские отношения. Как впоследствии утверждал сам Шульгин, формирование его политических взглядов и мировоззрения произошло под влиянием отчима, и до самой его смерти на все политические события в стране Шульгин «смотрел его глазами».

Так вот Д. И. Пихно был человеком достаточно либеральных взглядов для того времени. В период 1885—1888 годов он был чиновником для особых поручений министерства финансов в Петербурге. Он близко сошелся с человеком, который в те годы был товарищем (заместителем) министра, а затем и министром финансов Н. Х. Бунге. Бунге даже стал крестным отцом Шульгина.  Отметим, что экономическая политика Бунге, который потакал западному капиталу в ущерб интересам России, подвергалась справедливой критике со стороны патриотических сил, рупором которых в тот период была газета «Московские ведомости». За выступлениями газеты стоял убежденный православный монархист, патриот и недооцененный крупный мыслитель К. П. Победоносцев – обер – прокурор Святейшего Синода. В конце-концов Бунге был снят с должности министра.

То есть Шульгин, хотя и происходил из элитарной дворянской семьи, с самого детства получил немалую дозу западнических взглядов. Правда, его отчим, спустя годы, вроде бы как покаялся в период отрезвившей даже многих либералов первой антирусской революции 1905-1907 года. С 1905 года Пихно был руководителем Киевского отделения Союза Русского народа, а также членом Русского собрания. Но это было именно «вроде бы» – реальной перемены его взглядов не произошло. Например, Д. И. Пихно, уже будучи «русским националистов», встал на сторону тех, кто попытался оправдать изуверов, ритуально убивших киевского отрока Андрея Ющинского в так называемом «деле Бейлиса», как его несправедливо прозвала либеральная пресса. А правильно говорить – “дело Ющинского”. По оценке адвоката Бей­лиса О. Грузенберга, этот процесс был «смотром сил», боровших­ся против царской власти. Как видим, отчим Шульгина, которого он во всем наследовал, никогда не был настоящим консерватором. К слову сказать, и сам Шульгин поступал так же, о чем – ниже.

Впрочем, начинал В. В. Шульгин свой жизненный путь хорошо: он даже стал добровольцем в Русско-Японской войне, куда правда, не успел доехать в связи с ее окончанием, он боролся против революции 1905 года, проявив при этом определенные таланты публициста и общественного деятеля.
Однако, попав в Думу, сойдясь с ее либеральными депутатами, он постепенно начал вставать на путь прямого предательства. Уже в 1913 году он, как и его отчим, пошел вразрез с позицией думских консерваторов, публично попытавшись оправдать иудейских убийц Ющинского, как и его отчим. Он  осудил русских правых, резко критикуя их со страниц «Киевлянина», причем при этом так разошелся, что оклеветал должностных лиц. За это он был приговорен к тюремному сроку, однако был помилован решением Государя Николая, которому он потом отплатил предательством.

В 1915, с образованием оппозиционного правительству либерального Прогрессивного блока, Шульгин оказался в числе его сторонников и стал одним из инициаторов раскола думской фракции русских националистов, войдя в число лидеров примкнувших к блоку «прогрессивных националистов». То есть он, фактически, сыграл роль «троянского коня» в среде русских монархистов и патриотов, будучи консерватором только декларативно. Свой поступок Шульгин тогда объяснял «патриотическим чувством», полагая, что«интерес настоящей минуты превалирует над заветами предков». Находясь в руководстве Прогрессивного блока, Василий Витальевич сблизился с М.В. Родзянко, Милюковым  и другими либеральными предателями России, масонами, которые уже в ту пору готовили свержение царя и революцию.

Несмотря на то, что де-факто Шульгин оказался в стане врагов самодержавия, он по-прежнему продолжал считать себя монархистом (возможно даже – искренне, как многие слабые люди, лгущие самим себе), видимо позабыв при этом свои собственные выводы о революции 1905-1907 гг.. Тогда он справедливо писал, что «либеральные реформы только подзадорили революционные элементы, толкнули их на активные действия». Но теперь уже он сам добивался тех самых «либеральных реформ, подзадоривающих революцию». Он напрямую помогал даже самым радикальным мятежникам-богоборцам. Так, в 1915 году с думской трибуны Шульгин протестовал против ареста и осуждения по уголовной статье депутатов-большевиков, считая этот акт «незаконным» и «крупной государственной ошибкой».

3 ноября 1916 г. выступил в Думе с речью, в которой подверг правительство критике, практически солидаризировавшись с абсолютно лживой речью лидера кадетов Милюкова “Глупость или измена?”. В связи с этим лидер Союза русского народа Н.Е. Марков в эмиграции справедливо отмечал: «”Правые” Шульгин и Пуришкевич оказались куда вреднее самого Милюкова. Ведь только им, да “патриоту” Гучкову, а не Керенскому и К° поверили все эти генералы, сделавшие успех революции».

Февральскую революцию, ставшую причиной чудовищной гражданской войны, Шульгин не просто принял, но и стал активным ее участником. 27 февраля он был избран думским Советом старейшин во Временный комитет Государственной думы (ВКГД), а затем на день стал комиссаром над Петроградским телеграфным агентством – очень важный пост в то время. Шульгин также принимал участие в составлении списка министров Временного правительства, а также целей его программы.

Когда ВКГД выступил за немедленное «отречение» Императора Николая II от престола (а реально – за государственный переворот), эта задача, как известно, была возложена революционной властью на Шульгина и на лидера октябристов Гучкова, выполнивших ее 2 марта 1917 года. Не переставая считать себя монархистом и воспринимая случившееся как трагедию, мерзавец и дурак Шульгин успокаивал себя тем, что «отречение» Императора, якобы, дает шанс на спасение монархии и династии. Позже Шульгин пояснит свое участие в свержении монарха, которому присягал, такими словами: в дни революции«все до одного были убеждены, что передача власти оздоровит положение». Этим предательством он помог отправить всю Царскую Семью на смерть в подвал Ипатьевского Дома, а Россию подтолкнул в мясорубку гражданской войны. 28 февраля на автомобиле под красным флагом Шульгин поехал «брать Бастилию» —захватывать Петропавловскую крепость путем убеждения её офицеров перейти на сторону революции. В ходе переговоров с комендантом крепости генералом В. Н. Никитиным Шульгину удалось уговорить его не предпринимать враждебных действий против новой власти и подчиниться ВКГД. По его же распоряжению были выпущены арестованные накануне 19 солдат-павловцев. Шульгин выступил перед гарнизоном крепости, пропагандируя солдат встать на сторону мятежа. Толпа кричала: «Ура товарищу Шульгину!» Историк А. Б. Николаев отметил, что именно после речи Шульгина в крепости начались беспорядки.

О своих политических взглядах Шульгин в революционные дни отвечал так: «Часто меня спрашивают: “Вы монархист или республиканец?” Я отвечаю: “Я – за победителей”». То есть этот ничтожный человек, часто лгавший даже самому себе, все же признался в своей беспринципности.

Все же, видя ширящийся хаос, он ужасался последствиям революции. Но винил в этом не столько себя, сколько русский народ. Позже свое отношение к февральским событиям Шульгин выразил следующими совами: «Пулеметов – вот чего мне хотелось. Ибо я чувствовал, что только язык пулеметов доступен уличной толпе и что только он, свинец, может загнать обратно в его берлогу вырвавшегося на свободу страшного зверя… Увы – этот зверь был… его величество русский народ… То, чего мы так боялись, чего во что бы то ни стало хотели избежать, уже было фактом. Революция началась». На самом же деле подлинными зверями оказались мерзкие политиканы, которые свергли законную власть и потом сами испугались последствий содеянного. За собой этот клятвопреступник и изменник признавал только «моральную ответственность» за разразившуюся катастрофу: «Не скажу, чтобы вся Дума целиком желала революции; это было бы неправдой… Но даже не желая этого, мы революцию творили… Нам от этой революции не отречься, мы с ней связались, мы с ней спаялись и несем за это моральную ответственность».

На самом деле по законам Российской империи за участие в мятеже против Государя Шульгин заслуживал смертной казни, а не просто морального осуждения. А по церковным нормам он заслужил анафему, как тот же Мазепа. На фоне того, что он натворил, являются мелочью все его последующие добрые дела – его участие в Белом движении, его выступления против украинского сепаратизма. Ведь гражданская война и сепаратизм окраин стали только следствием свержения Государя, на котором держалась вся Россия. Это был смертельный духовный, политический, и административный удар по империи. И в это страшное, богоборческое по своей сути дело, внес свой, не такой уж и маленький вклад Шульгин.  Бог дал ему время на покаяние – но он так и не покаялся.

Уже в эмиграции Шульгин начал потихоньку оправдывать большевиков по своей вечной привычке «быть на стороне победителя». За свои делишки предатель Шульгин заслуживал скорой гибели. Но Бог, по Своей милости, наказал мерзавца только тюрьмой в том самом революционном СССР, который этот мерзавец и дурак сам помог создать на обломках разрушенной с его помощью Русской империи.

После шараханья в эмиграции в 1945 году Шульгин был изловлен и посажен в тюрьму теми самыми большевиками, которых он, будучи депутатом Думы, некогда требовал не арестовывать. Отсидев в большевицкой тюрьме 9 лет, он, как всегда, “встал на сторону победителей”, и начал хвалить большевиков уже в полную силу, а не потихоньку. За это он был досрочно освобожден и даже обласкан коммунистами. Они даже сделали его гостем 22 съезда КПСС и долго использовали Шульгина в качество пропагандистского рупора. Так, В 1960-е годы Шульгин публично обратился к русской эмиграции с призывом отказаться от враждебного отношения к СССР, по-лакейски восхвалив «заслуги» советской власти: «То, что делают коммунисты в настоящее время, т. е. во второй половине ХХ века не только полезно, но и совершенно необходимо для 220-миллионного русского народа, который они за собой ведут. Мало того, оно спасительно для всего человечества, они отстаивают мир во всем мире.»

А ведь теперь предателю Шульгину еще и начали ставить мемориальные доски, причем коммунисты против них совершенно не протестуют против почитания памяти этого «монархиста» – это ведь был «их» человек. Но ставить мемориальную доску таким лицам, столь предательски проявившим себя тогда, это все равно, что требовать почитания “заслуг” депутатов-регионалов, которые в наше время предали Украину в руки майданных путчистов, а потом вписавшихся в новую власть.

Нет, святого императора Николая предавали вовсе не монархисты, а перевертыши, ищущие своей выгоды и готовые для этого «гибко» менять свои взгляды. И такими же слизняками были и соратники Шульгина – все эти псевдомонархисты родзянки и пуришкевичи. И мифология, построенная на таких фигурах, к реальности не имеет никакого отношения.

 

Игорь Друзь

Источник: http://rossiyaplyus.info/k-stoletiyu-shulgina/

+1

"Грядут большие перемены"