Что можно и что полезно?

Недавно на популярном православном канале «Вопросы батюшке» ведущий Иван Мохначев задал вопрос известному богослову протоиерею Олегу Стеняеву: «Можно ли молиться отцу Николаю Гурьянову? Похоже, задавался он с провокационным подтекстом, поскольку имя старца Николая Псковоезерского подтасовали с другими лицами, а понятие святости — с ИНН и «шестерками». Но о. Олег Стеняев ответил в общем-то полно и четко с точки зрения современного церковного права. Привел пример преподобного Серафима Саровского, канонизация которого затягивалась и откладывалась в течение многих десятилетий, описал принятую церковную практику, что сначала начинается почитание того или иного Божьего угодника, по молитвам людей происходят какие-то чудеса, и как раз они служат основанием для канонизации. О.Олег указал: «Здесь ситуация такая своеобразная. С одной стороны, Церковь говорит – молитесь только тем святым, которые канонизированы, а с другой стороны, канонизация делается на основании тех прошений, которые люди обращают к тем умершим праведникам, и потом чудеса происходят. Такой замкнутый круг получается – но это реальная церковная жизнь. Я думаю, что если для Церкви всегда это было важное свидетельство, какие-то чудеса, когда призывают имя того или иного праведного, даже до его канонизации, значит, де-факто – не де-юре, а де-факто, Церковь это допускает и признает».

Ответ квалифицированный и исчерпывающий. Но, повторимся – именно с точки зрения современного церковного права, которое и создало упомянутый «замкнутый круг». В данном случае представляется ущербной сама постановка вопроса – «можно ли?» Поскольку Господь даровал человеку свободную волю, и святые отцы поясняли: «Можно – все, да не все полезно». Так как же определить – что полезно? Дело в том, что сам по себе сугубо юридический подход к подобным вопросам, «де-юре» и «де-факто», был в свое время перенят у католиков. При этом понятия «прославления» и «канонизации» святых почему-то совместились. Хотя это совсем не одно и то же. А православные испокон веков практиковали отнюдь не юридический, а другой подход – духовный.

Начнем с того, кто прославляет святых? Не комиссии, не Синод, не соборы архиереев. Их прославляет Сам Господь. В житиях, в летописях, о том или ином святом так и писалось – что его «прославил Бог чудесами». Иначе, спрашивается, кто же прославил в лике святых Иоанна Крестителя, Апостолов, первых мучеников и праведников, если еще не существовало никаких административных церковных органов и еще не созывались никакие соборы? Прославил Бог, отметив их некими явными знаками. Одних – даром чудотворения. Других – стойкостью в гонениях, мученической кончиной за Веру Христову. Третьих – нетленностью мощей. Четвертых – иными подвигами или признаками. Такими, что люди воочию убеждались в их святости, и начиналось их почитание.

К прерогативам Земной Церкви относится именно канонизация. Это работа уже в большей степени техническая. Засвидетельствовать явленные чудеса или другие признаки святости, проверить их достоверность, после чего внести нового святого в богослужебный канон – установить дни его почитания, составить службы в его честь, написать канонически-грамотные молитвы, тропари, акафисты. И приведенный пример с преподобным Серафимом Саровским отнюдь не иллюстрирует сложности проблем церковного права. Он свидетельствует против самого права в тех формах, которые оно приняло. Получается, что Господь прославляет святого многочисленными чудесами – обращая через них к Вере других людей. А Церковь препятствует, противится Самому Богу. Кстати, для отказа в канонизации святого Батюшки Серафима выставлялся ошеломляющий аргумент: «Слишком много чудес».

Впрочем, подобные конфликты известны гораздо раньше, еще при Ярославе Мудром. Русь тогда была крещена относительно недавно, и Константинопольская патриархия под различными формальными предлогами упорно отказывала в канонизации русских святых – равноапостольных великой княгини Ольги и Владимира Крестителя, страстотерпцев Бориса и Глеба. С разгромной и аргументированной критикой этой позиции выступил митрополит Иларион в своем знаменитом «Слове о Законе и Благодати». Патриархию, присвоившую себе право регулировать духовную жизнь по букве церковного права, ею же установленного, он уподобил иудеям, строившим веру на формальном Законе. Но, как указывал святитель Иларион, Закон властвовал до Христа, а дальше в мир пришла Благодать Божья. Живая Благодать вместо мертвого Закона, и Господь дает ее, кому сочтет нужным.

Аналогичный конфликт прорвался и в XII веке, когда святой Андрей Боголюбский, утверждая новое, Владимирское великое княжение, взялся строить и национальную русскую церковь, как раз на принципах Живой Благодати, получая непосредственные откровения Свыше – установил особое почитание чудотворной Владимирской иконы Божьей Матери, учредил новые праздники Медового Спаса, Покрова Пресвятой Богородицы, прославил святого мученика Леонтия Ростовского. Но за это чуть не был отлучен от Церкви Константинопольским патриархом Лукой Хризовергом (который вместе с императором Мануилом Комнином дал согласие на подчинение Православной Церкви римскому папе Александру III).

Кстати, никакой официальной канонизации святого Владимира Крестителя, очевидно, так и не было. Как и преподобного Сергия Радонежского и еще многих русских святых. Ни один собор таких вопросов не рассматривал. Судя по всему, это произошло «явочным порядком». Допустим, преподобного Сергия почитали святым еще при жизни. Бог прославил его такими чудесами, что ни у кого сомнений не возникало. Продложали почитать и после преставления – и его имя так и вошло в святцы Православной Церкви. Вошли дни его памяти, отмечавшиеся в Троице-Сергиевом монастыре, составлявшиеся там службы и молитвы. А канонизацию Александра Невского осуществил только Иван Грозный спустя 300 лет после его преставления. Канонизацию Андрея Боголюбского – Петр I, спустя 430 лет. Но народ все это время почитал их как святых угодников.

Как видим, и сейчас основная проблема состоит не в несовершенстве и запутанности церковного права, а в выборе приоритета. Закона или Благодати. Точнее, в попытках подменить Благодать Законом, установленным вовсе не от Господа, а «от человеков». Разумеется, для тех «человеков», которые трактуют, регулируют и контролируют Закон, он оказывается гораздо удобнее. Соответственно, и «прославление», искусственно отождествленное с канонизацией, тоже осуществляется не от Бога, а «от человеков». Хотя результаты заставляют ужаснуться кого угодно. В российском пантеоне появились лжесвятые, и число их со временем умножается!

Например, тот же старец Николай Гурьянов, прославленный от Бога не только даром чудотворения, но и провидения, в свое время предостерегал от массовой, всем скопом, канонизации «новомучеников» — только лишь из-за того, что они погибли в годы «сталинских репрессий». Однако его предупреждения остались гласом вопиющего в пустыне. Жития подменялись отрывками из протоколов допросов, и работа была поставлена на конвейер. Множество погибших священнослужителей были признаны святыми, хотя никто их никогда не почитал, не было представлено и доказано никаких признаков святости, мы не знаем, кто из них действительно пострадал за Веру, а кто по иным причинам, может быть, за реальные преступления. Не знаем даже, кто остался верен Православию, а кто умер в ереси обновленчества – среди священников таких была значительная часть, поскольку в 1920-х годах власть покровительствовала обновленцам, но в 1930-х ересь уже не защищала от преследований.

Да что уж говорить о «новомучениках», если в перечне местночтимых вологодских святых очутилась вдруг княгиня Ефросинья Старицкая. Заговорщица, убийца и, как однозначно показал доктор исторических наук И.Я. Фроянов в своем фундаментальном труде «Драма Русской истории», покровительница гнезда «жидовствующей» ереси! Значится с чином «преподобномученицы»! То есть, пострадавшей за веру – хотя казнена она была Иваном Грозным за антигосударственный заговор, связанный с польским королем Сигизмундом, за попытку убийства всей царской семьи, когда умерла отравленная жена Государя, Мария Темрюковна. Причем о Ефросинье сообщается, что РПЦ уже собирает материалы для ее общероссийского «прославления»! В 2007 г. в Горицком монастыре было найдено захоронение чьих-то костей, и их объявили «мощами преподобномученицы». Правда, хорошо известно, что Ефросинья Старицкая была захоронена не здесь. Она принадлежала к царскому роду и ей, невзирая на преступления, в последних почестях не отказали, погребли в усыпальнице великих княгинь, Вознесенском соборе Московского кремля. К чьим останкам прикладываются с молениями доверчивые монахини, прихожане и паломники в Горицком монастыре, не знает никто…

Да, в таких условиях и перед простыми верующими встает довольно трудный выбор. И делать его прихожится собственной волей. Той самой, что дарована каждому от Господа. Но и с персональной ответственностью за этот выбор. Куда обратиться? Туда, где слышал о проявлениях Благодати (с естественным риском ошибиться)? Или послушно следовать, куда указывает Закон (но тоже с большим риском ошибиться)? Можно все – а что окажется полезным? Однако критерий указал сам Спаситель: «Берегитесь лжепророков, которые приходят к вам в овечьей одежде, а внутри суть волки хищные. По плодам их узнаете их. Собирают ли с терновника виноград или с репейника смоквы? Так всякое дерево доброе приносит и плоды добрые, а худое дерево приносит и плоды худые. Не может дерево доброе приносить плоды худые, ни дерево худое приносить плоды добрые» (Мтф. 7. 15 — 18)

Вот и давайте сопоставим. С одной стороны – святого старца Николая Гурьянова, о котором с непонятной стати задаются вопросы, а «можно» ли ему молиться? По молитвам старцу Николаю зафиксировано и задокументировано множество чудес, прижизненных и посмертных: исцелений больных, одержимых пагубными привычками и нечистыми духами, рождений детей у прежде бесплодных женщин, спасений в критических ситуациях, на войне, находок пропавших близких, даже воскрешений людей, фактически уже умиравших.

С другой стороны – возьмем кампанию по привозу в Москву прошлым летом частицы мощей признанного и глубоко чтимого нами святого, Николая Чудотворца – но частицы, любезно предоставленной для РПЦ католиками в знак тесной дружбы с патриархией, при совместных молениях. В храм Христа Спасителя зазывали, активно рекламировали, плакаты висели по всем приходам, туда ринулись массы людей, даже в метро объявляли, что очередь начинается аж на «Парке культуры» и «Фрунзенской». Но почему-то не слышно ни об одном исцелении или ином проявлении Благодати (если бы они были, то о них, конечно, широко оповестили бы). Зато от людей, непосредственно побывавших там, довелось слышать другое. О головных болях, подавленном состоянии, стрессах, обострении нервных заболеваний. К сожалению, автору известен даже один летальный случай… Да, вот это было «можно», даже «нужно», требовательно, желательно. Но – насколько полезно?

Между прочим, подмена Благодати понятиями Закона, духовных традиций западными юридическими критериями, очень ярко проявляется и в других современных церковных акциях. Особенно о признании «екатеринбургских останков». Информационные каналы заполонили заключения судмедэкспертов, антропологов, юристов, криминалистов, генетические и прочие анализы. Простите, но разве Православная Церковь когда-нибудь руководствовалась такими методами? Например, при обретении святых мощей Андрея Первозванного, Георгия Победоносца, Пантелеймона Целителя, Великомученика Никиты, Александра Невского, того же преподобного Серафима Саровского, разве назначались экспертизы, пробы, анализы, чтобы удостовериться в подлинности? Нет. Служились молебны, к святым обращались с верой, какими-то прошениями – и получали явные проявления Благодати, подтверждающие, что ошибки нет.

Почему бы организаторам кампании с «останками» не произвести такую же проверку? Она обошлась бы не в пример дешевле и стала бы очень легко осуществимой для лиц, облеченных в высокий церковный сан. Поезжай к «останкам», поклонись им и сам отслужи, если веришь, что это – мощи святых мучеников. Впрочем, вот тут причина понятна, почему о подобной возможности предпочли «забыть». Потому что сами инициаторы знают степень «подлинности». Вот и боятся. Помолишься о здравии – а получишь за упокой, попросишь исцелить радикулит – а у тебя вдруг рога вырастут… Значит, для себя это считают совсем не «полезно». Но тогда зачем убеждают паству?

Получается, чтобы лишний раз утвердить свой собственный Закон над православным почитанием Благодати. Хотя проявления этого Закона в последнее время вызывают все большую тревогу. Поневоле задумаешься, кто же взялся его определять и регулировать? Откровенно игнорируя проявления и критерии Божьей Благодати. Разве это – можно? И для кого – полезно?

Ну а для обычных, рядовых верующих, остается порекомендовать лишь один способ, давным-давно выработанный у православных. Если возникли споры вокруг какого-то угодника или связанной с ним святыни, если гложут сомнения – попробуй помолиться этому угоднику келейно, мысленно. Изложи какую-нибудь насущную просьбу, важную для тебя. Если ты это сделаешь искренне, без лукавства, и если твоя просьба будет не во вред душе, святой откликнется. Именно для того, чтобы подкрепить твою веру. Тогда сам поймешь и определишься, в каком направлении двигаться полезно, какие выбирать духовные ориентиры. А от каких лучше держаться подальше.

Источник: https://enotcorp.org/%d1%87%d1%82%d0%be-%d0%bc%d0%be%d0%b6%d0%bd%d0%be-%d0%b8-%d1%87%d1%82%d0%be-%d0%bf%d0%be%d0%bb%d0%b5%d0%b7%d0%bd%d0%be/

0

"Грядут большие перемены"