НА УДИВЛЕНИЕ ОЧЕНЬ ТОЧНО ПЕРЕДАНА "ВЕРТИКАЛЬ" власти РПЦ МП

НА УДИВЛЕНИЕ ОЧЕНЬ ТОЧНО ПЕРЕДАНА "ВЕРТИКАЛЬ" власти РПЦ МП.
"Эта схема во многом объясняет жизнь нынешней РПЦ. Система построена таким образом, что любые реформы снизу невозможны, потому что голоса мирян и простых священников ничего не значат ни в моральном, ни в юридическом смысле, а все «реформы» сверху направлены только на укрепление власти верхушки руководства РПЦ, ее абсолютизма.

Источник: https://vk.com/wall138064177_56767

самом деле руководит в РПЦ

Система построена таким образом, что любые реформы снизу невозможны

Как показывает опыт, даже хорошо образованные люди имеют крайне смутное представление о внутреннем устройстве жизни Русской православной церкви и часто путаются в самых простых понятиях. Как в известном анекдоте: «Вышел дьякон, размахивая паникадилом…»

Давайте устроим маленький ликбез на тему «Структура РПЦ». Возьмем только РПЦ на территории России (потому что она есть еще и в других странах, но сейчас не будем отклоняться в сторону).

Ну, всем известно, что во главе РПЦ стоит патриарх. Точнее, является ее предстоятелем. Часто ошибочно говорят: «Патриарх — глава Церкви». Глава Церкви — Христос, а патриарх — глава организации под названием РПЦ (МП). (МП — Московский патриархат — второе официальное название РПЦ. А Московская патриархия — это уже название высшего церковного чиновничьего аппарата во главе с патриархом.) Многие патриарха воспринимают как церковного президента с неограниченными полномочиями (и нынешний патриарх Кирилл (Гундяев) так и пытается себя вести), но в теории патриарх — это первый среди равных епископов, он сам — епископ Москвы, а прочие епископы вполне самодостаточны в своих епархиях. Опять-таки теоретически «Патриарх Московский и всея Руси… подотчетен Поместному и Архиерейскому соборам» (Устав РПЦ, гл. IV, 2).

РПЦ состоит из епархий. Во времена патриаршества Алексия II (Ридигера) епархия обычно совпадала в границах с областью. Архиерей (епископ, архиепископ или митрополит — эти ранги отличаются лишь степенью чести, но в принципе есть только один сан (чин) — епископ) сидел в областном центре, будучи на церковном уровне вроде губернатора.

Нынешний патриарх Кирилл пошел по пути дробления епархий: с каждым годом количество их увеличивается, в некоторых областях уже по четыре епархии с соответствующим количеством епископов. Архиерей областного центра получает звание митрополита и становится первым по чести среди мелкопоместных епископов этой области (но не их начальником).

Иногда в епархии может быть два епископа: один главный, правящий, а другой — викарный, что-то вроде замдиректора, помощника, действующего от лица своего начальника. Обычно викарного епископа дают в помощь в большой епархии или престарелому архиерею, который уже не справляется со своими обязанностями.

Кстати, по правилам каждый архиерей по достижении 75-летнего возраста обязан написать прошение «на покой», но часто он остается на своей кафедре (продолжает управлять епархией) до самой смерти.

При каждом архиерее есть епархиальное управление — бухгалтерия, епархиальный склад, разные отделы — учебный, молодежный, миссионерский, социальный, по взаимодействию с военными, полицией, казачеством и т.п. Бывают разные комиссии, например по подготовке канонизации местных святых. Часто при епархии есть духовное училище или семинария.

Архиерей регулярно собирает епархиальный совет. В этот совет входят маститые священники — благочинные и руководители епархиальных отделов. Они обсуждают разные текущие вопросы, разрабатывают внутренние инструкции, вызывают провинившихся священников на ковер и проч. Но все решения в епархии принимает только архиерей. Правда, в тех епархиях, где архиерей известен слабой волей или слабым здоровьем головы, реальные решения часто принимают те священники или просто прихлебатели — «помощники», которые имеют на него влияние, а епископ только подмахивает документы. Таких влиятельных священников в поповской среде называют «олигархами».

Пару-тройку раз в год (в некоторых епархиях — только один раз) созывается епархиальное собрание. На нем — теоретически — должны бы присутствовать (вместе с духовенством и монашеством) и миряне, чтобы решать общие епархиальные вопросы. Но в реальной практике епсобрание — это что-то вроде пленума обкома КПСС: напыщенные речи архиерея про «углубить и расширить», доклады руководителей отделов о том, что «правсомол всегда готов, а партия — тем паче», перекличка присутствующих, которая может занимать часа два, зачитывание циркуляров из патриархии (об очередном сборе денег), которые все равно потом скинут на электронную почту. В общем, несколько часов формальностей, которые никому не нужны.

В епархии, как и в патриархии, есть церковный суд, состоящий из избранных священников (общецерковный суд — из епископов). На этом суде рассматривают дела провинившихся священников, решается вопрос об их наказании — запрещении в служении или лишении сана. Разумеется, никогда священник не выиграет суд против своего архиерея в епархиальном суде, хотя бывали редкие случаи, когда общецерковный суд рассматривал апелляцию священника и отменял несправедливые решения (преще́ния, то есть наказания в виде запретов) епархиального архиерея. Правда, после «победы» священнику все равно придется покинуть епархию, потому что житья ему там уже не будет.

Благочинные — это священники, которые исполняют функции бригадира или прораба на вверенном им участке. Например, крупный город делится на несколько условных районов (область также делится на такие «провинциальные» районы) и назначается священник, надзирающий над остальными. Благочинный тоже время от времени собирает настоятелей приходов на бессмысленные собрания благочиния, где тратят время на пустые бумажки. Главная же функция благочинного — быть глазами и ушами архиерея, выбивать из своих подчиненных священников епархиальные взносы и отчеты.

Между собой рядовые настоятели приходов порой называют своих благочинных «злочинными» или «бесчинными», потому что в руках благочинного обычно находится судьба любого священника — он может оклеветать того перед архиереем, предложить снять или перевести по надуманному поводу, например, чтобы освободить богатый хороший приход для себя или своего родственника в сане. Чаще всего архиерей прислушивается к благочинному, а мнение рядового настоятеля и его протесты просто никого не интересуют.

Следующий уровень — настоятели приходов. Надо сразу учесть, что приход и храм — это не одно и то же. Приход — это юридическая единица в епархии, существующая в первую очередь на бумаге и в органах юстиции. Сейчас это называется МРОП — местная религиозная организация прихода храма такого-то. То есть на бумаге и в отчетах приход может быть, а храма еще нет, даже земельного участка под храм может еще не быть. Приход начинается с того, что десять человек (любых, хоть прихожан другого прихода) собираются на учредительное собрание, они могут зарегистрировать приход на домашний адрес одного из учредителей, а потом уже начинается процесс оформления земли, строительства храма и т.п.

Но вот храм есть и у прихода есть настоятель — священник, который всем руководит: и людьми, и хозяйством. Он может быть один в храме, но могут у него быть подчиненные священники — обычные клирики (то есть члены клира, духовенства). Настоятель в своих руках держит всю полноту власти, все финансы, он общается с благочинным и архиереем, а рядовые священники служат, исполняют требы и прочие рутинные священнические обязанности. Разумеется, доход настоятеля обычно несравним с зарплатами рядовых клириков, ну, впрочем, как и в любой светской фирме.

Так происходит в реальности, хотя (часто приходится повторять это слово) теоретически управлять приходской жизнью должно приходское собрание из всех активных взрослых членов прихода, на котором должны решаться все вопросы — начиная со стройки, ремонта, заканчивая зарплатами клириков и настоятеля. Еще на приходе есть фиктивные органы — ревизионная комиссия и приходской совет, но… см. выше по поводу «теоретически».

Практически же — и это одна из основных проблем РПЦ в последние 30 лет — миряне, прихожане в церкви ничего не решают ни на своем родном приходе, ни в масштабах всей РПЦ. По последним двум уставам РПЦ (1988 и 2000 гг.) абсолютной властью в епархии и на приходах обладает только архиерей. Он может все: снять в любой момент без объяснения причин настоятеля, разогнать приходскую общину, если она выступает против несправедливых решений епископа. В случае конфликта закон всегда будет на стороне архиерея, все имущество прихода до последнего гвоздя принадлежит ему (епархии), поэтому приход не сможет «отложиться» от своего архиерея вместе со своим храмом — придется уйти, оставив все то, что, возможно, построено руками прихожан и на их деньги.

Эта схема во многом объясняет жизнь нынешней РПЦ. Система построена таким образом, что любые реформы снизу невозможны, потому что голоса мирян и простых священников ничего не значат ни в моральном, ни в юридическом смысле, а все «реформы» сверху направлены только на укрепление власти верхушки руководства РПЦ, ее абсолютизма.

Источник: http://www.mk.ru/social/2018/06/17/vertikal-pravoslavnoy-vlasti-kto-na-samom-dele-rukovodit-v-rpc.html

+1

"Грядут большие перемены"