Георгий Малков: Мои заметки о Пушкине

МОИ ЗАМЕТКИ О ПУШКИНЕ

1. ПУШКИН - МОНАРХИСТ:
«ОТВРАТИТЕЛЬНАЯ ВЛАСТЬ ДЕМОКРАТИИ…»

Прежде всего хочу обратить внимание на замечательную совместную пушкинско-гоголевскую оценку духовно-государственного института монархии.
Так, Н. Гоголь, касаясь монархического устроения России и приводя трезвое мнение по этому поводу А. Пушкина, отмечал: «Как умно определял Пушкин значение полномощнаго Монарха! И как он вообще был умен во всем, что ни говорил в последнее время своей жизни! “Зачем нужно, говорил он, чтобы один из нас стал выше всех и даже выше самого закона? Затем, что закон – дерево; в законе слышит человек что-то жесткое и не братское. С одним буквальным исполнением закона не далеко уйдешь, нарушить же или не исполнить его – никто из нас не должен; для этого-то и нужна высшая милость, умягчающая закон, которая может явиться людям только в одной полномощной власти… Государство без полномощного Монарха то же, что оркестр без капельмейстера: как ни хороши будь все музыканты, но, если нет среди них одного такого, который бы движением палочки всему подавал знак, никуда не пойдет концерт… блюдет он общий строй, всего оживитель, верховодец верховного согласия!”…» (Из письма Н.В. Гоголя к В.А. Жуковскому, 1846 г. «О лиризме наших поэтов»).
И далее Гоголь, исходя из такой мудрой пушкинской позиции, продолжает, излагая уже и собственный взгляд на монархию как таковую – в лице непосредственно Российского Самодержца: «…страницы нашей истории слишком явно говорят о воле Промысла: да образуется в России эта власть в ее полном и совершенном виде. Все события в нашем отечестве, начиная от порабощения татарского, видимо клонятся к тому, чтобы собрать могущество в руки одного; дабы один был в силах произвесть этот знаменитый переворот в государстве, всё потрясти и, всех разбудивши, вооружить каждого из нас тем высшим взглядом на самого себя, без которого невозможно человеку разобрать, осудить самого себя и воздвигнуть в самом себе ту же брань всему невежественному и темному, какую воздвигнул Царь в своем государстве; чтобы потом, когда загорится уже каждый этой святой бранью и всё придет в сознание сил своих, мог бы также один, всех впереди, с светильником в руке, устремить, как одну душу, весь народ свой к тому верховному свету, к которому просится Россия» (Там же. С. 591—592).
Поначалу идеи декабристов находили известную поддержку у части общества – недаром им, как известно, одно время симпатизировал, например, и молодой Пушкин.
Однако с ростом жизненного опыта у него достаточно скоро наступило полное духовное отрезвение. Он стал убежденным государственником-монархистом и со все более нараставшей душевной брезгливостью отзывался о демократических началах в обществе, замешанных по большей части на эгоистическом индивидуализме – причем, как правило, с подспудной атеистической подоплекой.
Так, за два года до смерти Пушкин, упоминая о Франции - в заметке «Об истории поэзии Шевырева», без всяких обиняков называет существующую там форму правления «отвратительной»; вот его слова: «...Франция, средоточие Европы... Народ властвует в ней отвратительною властию демократии» (Пушкин А.С. "История поэзии С.П. Шевырева»).
Касаясь же чуть позднее - в одной из своих литературно-критических статей 1836 года - сущности демократического «уложения» (то есть правления) в Америке, Пушкин не менее резко утверждал, что среди «глубоких умов» прежнее, мало осмысленное уважение к этому «уложению, плоду новейшего просвещения, сильно поколебалось. С изумлением увидели демократию в ее отвратительном цинизме, в ее жестоких предрассудках, в ее нестерпимом тиранстве. Все благородное, бескорыстное, все возвышающее душу человеческую – подавленное неумолимым эгоизмом и страстию к довольству (comfort); большинство, нагло притесняющее общество... родословные гонения в народе, не имеющем дворянства; со стороны избирателей алчность и зависть; со стороны управляющих робость и подобострастие; талант, из уважения к равенству, принужденный к добровольному остракизму... такова картина...» (Пушкин А.С. Джон Теннер // Пушкин А.С. Полное собрание сочинений в девяти томах. Т. VIII. Изд-во «Academia», 1936. С. 234—235).
Явным сожалением о постепенном уходе былой боярской и дворянской России в историческое небытие отмечены и строки Пушкина в небольшом фрагменте незаконченной им сатирической поэмы «Родословная моего героя», где он говорит:

...Мне жаль, что тех родов боярских
Бледнее блеск и никнет дух;
Мне жаль, что нет князей Пожарских,
Что о других пропал и слух <...>
Что в нашем тереме забытом
Растет пустынная трава,
Что геральдического льва
Демократическим копытом
Теперь лягает и осел:
Дух века вот куда зашел!..

Особенно к концу жизни, постепенно всё более и более духовно трезвея, поэт становился и всё более промонархически настроенным, о чем сохранились и прямые свидетельства близких ему лиц.
Так, по воспоминаниям А. Смирновой, он говорил, что «…во все времена были избранные, предводители; это восходит от Ноя и Авраама. Разумная воля единиц или меньшинства управляла человечеством... Роковым образом, при всех видах правления, люди подчинялись меньшинству или единицам, так что слово «демократия» в известном смысле, представляется мне бессодержательным и лишенным почвы».
И, как бы подводя итог подобной системе общественно-политических взглядов поэта и самым положительным образом оценивая их, Гоголь впоследствии имел, безусловно, полное право утверждать: «Если сам Пушкин думал так, то уж верно, это сущая истина»…
…Пушкинская трезвая государственническая позиция неоднократно вспоминалась и позднее – в трудах наших философов, политологов, патриотов-публицистов.
Вот как, например, характеризовал революционную историческую катастрофу всей российской Ив. А. Ильин: «крушение монархии было крушением самой России, отпала тысячелетняя государственная форма, но водворилась не “российская республика”, как о том мечтала революционная полу-интеллигенция левых партий, а развернулось всероссийское бесчестие, предсказанное Достоевским, и оскудение духа, а на этом духовном оскудении, на этом бесчестии и разложении вырос государственный Анчар большевизма, пророчески предвиденный Пушкиным, – больное и противоестественное древо зла, рассылающее по ветру свой яд всему мiру на гибель» (Ильин И.А. Почему сокрушился в России монархический строй? // Он же. Наши задачи. Т. 2. С. 81).
В связи с этим И.А. Ильин делает и более общий вывод о том, что в 1917 г. часть русского народа впала «в состояние черни (которую в связи с ее бездуховностью нередко – и с таким глубочайшим презрением - поминал Пушкин), а история человечества показывает, что чернь всегда обуздывается деспотами и тиранами [Под чернью Ильин – вместе с Пушкиным! - понимал «массу, нравственно разнузданную и лишенную чувства собственного достоинства, не имеющую ни чувства ответственности, ни свободной лояльности… В этом году... русский народ развязался, рассыпался, перестал служить великому национальному делу – и проснулся под владычеством интернационалистов. История как бы вслух произнесла некий закон: в России возможны или единовластие, или хаос; к республиканскому строю Россия неспособна. Или еще точнее: бытие России требует единовластия – или религиозно и национально укрепленного единовластия чести, верности и служения, т. е. монархии, или же единовластия безбожного, бессовестного, бесчестного, и притом антинационального и интернационального, т. е. тирании” (Ильин И.А. Тоталитарное разложение души // Ильин И.А. Наши задачи. Т. 1. С. 29).
И в этом Ив. Ильин был вполне согласен - не с обманно в свое время «по-большевицки» «осоветизированным», но с нашим подлинным, РУССКИМ Пушкиным!

*
2. ПУШКИН – КОНТРРЕВОЛЮЦИОНЕР…

Как-то в Интернете, на «Фейсбуке» явно неодобрительно отнеслись к небезызвестному пушкинскому опусу «Клеветникам России».
Однако насчет "Клеветникам..." - я, "зря в корень", вполне с Пушкиным согласен.
Но совсем другое дело - кто на сей опус "право имеет"!
Поясню.
Увы, за всем тогдашним «оборзением» либеральствуюшей части Европы – преимущественно последышей "Великой французской" - уже стоял марксов "призрак" сатанинского коммунизма, потихоньку и вылезая наружу.
Попросту - все эти парижские и прочие революции неизменно грозили духовным распадом человека как такового, а потому на самом-то деле были (и всегда остаются) человеконенавистническими.
Именно поэтому я, например, как человек думающий, всегда был
контрреволюционером, которому очень нравилась известная картинка в школьном учебнике времен моего детства - генерал Галифе «разбирается» с коммунарами у кладбища Пер-Лашез в Париже.
Я - человек, как справедливо считают многие, знающие меня не понаслышке, вовсе не злой, но - уважающий справедливость...
А все эти якобы "демократические" ценности, в итоге странным образом неизменно превращающие человека или в жадного обывателя, или даже в довольно неприятное животное, или же вообще в самого обыкновенного беса, были и Пушкину – как человеку в необходимой мере достаточно порядочному (во всяком случае в области общественных отношений) – омерзительны!
И недаром он писал (и у меня цитаты всегда предельно точны), как вновь и могу напомнить, упоминая о той же Франции, что «…Народ властвует в ней отвратительною властию демократии».
Не менее сердито говорил он о последней, если помните, и в другой своей заметке, упоминая об «отвратительном цинизме», «ее нестерпимом тиранстве» и о принуждении («из уважения к равенству») всякого «таланта» к «добровольному остракизму».
Именно такая его позиция (а вовсе не пошлая псевдо-патриотическая "позичка" - типа РНЛ и газетенки "Завтра") и нашло свое отражение в его "Клеветникам...", поскольку он прекрасно понимал, чем пахнет для подлинной России всё это р-р-революционное "клеветничество".
И, увы, он был абсолютно прав: в итоге Россия до «большевизма» и доигралась!
Ведь не он же гадил в рояль Рахманинова, когда свободолюбцы-"россиянцы" разоряли имение композитора...
И, замечу: ведь не генералы же «версальцев» первыми начали "расстреливать", а именно федералисты-«революционеры» - их!
Так что за пушкинскими стихами стоял вовсе не унтер-пришибеевский совковый "патриотизм" нынешнего типа "а ля" Кургинян-Стариков-Проханов, а неприятие всего дьявольского духа их "духовных" предков (как, впрочем, и их самих), того нечестивого «духа зла», что «революционно» всегда был преисполнен вопиющей клеветы, найдя в итоге предельное свое выражение в идеях богомерзкого коммуно-советизма...
Пушкин, нравится это кому-то или нет, был бы вместе с генералом Галифе!
(И вот, в этих самых скобках, замечу, что сего «раба Божиего Александра» - как явного «белогвардейца» да еще и монархиста в придачу - предки всех этих нынешних "а ля" - по приказу Великого Вождя Всех Народов - за милую душу бы и расстреляли-с...)
И завершу я эту маленькую заметочку напоминанием о том, что «стене Пер-Лашеза» предшестовало вот это: расстрел "коммунарами" вполне "про-пушкинских" генералов Леконта и Тома!
Так что лучше давайте - не будем....

*
3. НУ, ДО ЧЕГО ЖЕ БЫВАЕТ ШИРОК РУССКИЙ ЧЕЛОВЕК!
ВОТ, СКАЖЕМ, ТОТ ЖЕ ПУШКИН…

Так сказать, «наше фсё»…
С одной стороны – в письме к П.Я. Чаадаеву он пишет:
«Хотя лично я сердечно привязан к государю, я далеко не восторгаюсь всем, что вижу вокруг себя; как литератора – меня раздражают, как человек с предрассудками – я оскорблен, – но клянусь честью, что ни за что на свете я не хотел бы переменить отечество или иметь другую историю, кроме истории наших предков, какой нам Бог ее дал…»
Вот так… Нормально? Нормально.
А с другой?
А с другой и так вот, бывало, писал…
Из письма его к П.А. Вяземскому:
«Я, конечно, презираю отечество мое с головы до ног – но мне досадно, если иностранец разделяет со мною это чувство. Ты, который не на привязи, как можешь ты оставаться в России? если царь даст мне слободу, то я месяца не останусь. Мы живем в печальном веке, но когда воображаю Лондон, чугунные дороги, паровые корабли, английские журналы или парижские театры и <бордели> – то мое глухое Михайловское наводит на меня тоску и бешенство. В 4-ой песне «Онегина» я изобразил свою жизнь; когда-нибудь прочтешь его и спросишь с милою улыбкой: где ж мой поэт? в нем дарование приметно – услышишь, милая, в ответ: он удрал в Париж и никогда в проклятую Русь не воротится – ай да умница» (?!).
А это как?
Да черт его знает – как!
Но ведь тоже понять можно...
Довели тогда человека... В сердцах и написал.
Что, впрочем, тоже порой ведь им и думалось...
Широк! Широк русский человек!
Но сужать я его бы не стал… Не стал.

 

Источник: https://www.facebook.com/permalink.php?story_fbid=153172038835053&id=100024267727249

+1

"Грядут большие перемены"